Отчет о поездке на Чукотку

Часть 2: день 20 июля (третий день пути на КАМАЗах до Эгвекинота)

Подъем в 8 часов. Утро серенькое, вокруг вьются комары – значит ночью была плюсовая температура. На противоположном берегу реки Мэйнуттыкин тихо и пусто. Лагерь Чукотской геолого-разведочной экспедиции уже снялся. «Чугрики», как коротко называют их окружающие, двинулись на поиски золотишка к мысу Шмидта. Пора и нам в путь-дорогу.

Промелькнула под колесами живописная речка Кэйнуттыкин. И вот распахнулись горизонты.

Мы въезжаем в долину реки Пыкарваам (местное название Танайтон). Над ней господствует слева сопка «Заметная». Основная вода сошла, оставив бесчисленные озерки и ручьи.

 

 

 

На далеких склонах сопок видны языки снега. Пейзаж однообразен и мало напоминает вчерашние красоты долины реки Палеваам.

Река Пыкарваам при своей небольшой длине в 59 км. ухитряется уже второй раз встретиться на нашем пути. Вчера мы форсировали ее в районе трассы Анадырь-Омолон. Она впадает в реку Элькаквун, которая в свою очередь является притоком Паляваам.

Мы все кружим в бассейне этих рек. Сейчас дорогой является вся долина реки. Камазы легко лавируют по песку и гальке, обходя водные преграды.

Пологие сопки синеют вдали. А вблизи они обрываются в долину реки крутыми отвесными осыпями, обнажая свои разноцветные внутренности. Но река мирно струится по отмелям.

 

 

Однако эта идиллия скоро кончается. Время подходит к 11 часам дня. Мы оставляем долину реки Пыкарваам и направляемся к гряде далеких гор, туда, где нас ждет перевал Солдатский, который нужно сегодня преодолеть.

Сейчас водителям приходится поработать, направляя машины вверх через гряду сопок, разделяющих долины рек Пыкарваам и, например, Талягриткын.

Даже незначительное увеличение высоты сказывается на окружающем пейзаже. Пропали трава и цветы. Вокруг голые камни. Снежные языки лижут скалы.

На водоразделе камазы въезжают на обширное белое поле. Это озеро, которое к июлю так и не смогло освободиться от льда и снега. Делаем небольшой привал. Снег рассыпчатый. Это – фирн, из него снежки не слепишь.


Справка: Фирн (от немец. firni – прошлогодний, старый) – плотно слежавшийся, зернистый и частично перекристаллизованный, обычно многолетний снег, промежуточная стадия между снегом и глетчерным льдом. Плотность такой «ледяной породы», состоящей из ледяных зёрен – от 0,45 г/см? до 0,8 г/см?. Фирн образуется в горах выше снеговой линии и в полярных областях, там, где выпавший снег не успевает за лето стаять.


Мы, как дети, наперегонки бегаем по плотному снежному покрову, собираем пригоршнями холодные белые кристаллы, бросаем их в лицо друг друга, вызывая улыбку шоферов.

 

 

 

Через полчаса ребячества усаживаемся по местам, и камазы опять начинают работать. Они осторожно спускаются в долину очередной речки, где… нас ждет очередной сюрприз. Воистину, Чукотка неисчерпаема.

 

 

Вся долина покрыта ярко-красными пятнами. Кажется, что среди голых сопок и множества озер распустились яркие маки. Только когда под колесами машин захрустела галька, покрытая красной пленкой, мы поняли, что это лишайник.

Они бывает разных цветов. Нам повезло лицезреть такой праздничный. В настоящее время на Чукотке известно около 700 видов лишайников, из них более 200 являются редкими, что составляет около 35% от всей флоры.

Стоило завернуть в следующее ущелье, и разноцветный каменный калейдоскоп исчез. Павел своим наметанным глазом видит всю живность на сопках и по ходу сообщает: «Вон медведь, а вон еще один! А там целых три!» Но, присмотревшись, уточняет, что это дикие олени, а значит, можно и поохотиться.

Тут же из-за сиденья сзади достается ружье в чехле и вручается пока М.М. Начинаем ждать, когда олени спустятся ниже, так как идут в нашу сторону. Но вот незадача! Оказывается, это оленуха с оленятами – стрелять в них нельзя! Это закон.

Машина прибавляет ходу, благо галька сменяется утрамбованным песком. По бокам растут чахлые кустики, из которых прямо перед камазом выскакивает заяц. Он пытается перебежать дорогу, но, добежав до середины и ошалев от шума машины, поворачивает обратно. Крупный такой серый чукотский заяц. Вес его может достигать 5,5 кг. Павел с сожалением убирает ружье: сейчас не до охоты. А нам уже ясно, что водители дальних рейсов всегда будут с мясом.

Между тем долина предъявляет свою «хозяйку». Это река Талягрыткин, которая, ниже, сливаясь с рекой Малая Осиновая, превращается в реку Осиновую. Мы ее форсируем с ходу: она хоть и разлилась, но без омутов, и дно галечное. Камазы бегут вдоль реки, но и время не отстает: уже полдень.

Тылягрыткин имеет еще одно название (бывшее) Куульвегыргын – ледяной проход (по-чукотски). Неясно, зачем ей два имени, одно сложнее другого. Вообще с названиями рек на Чукотке много вопросов. Как только их не искажают все, кто там бродит и плавает, а официальных сведений мало!

Через полчаса (в 12:30) подъезжаем к брошенной стоянке. Это так называемая «дорожная дистанция» или перевал-база.


Справка: Скорее всего, это перевал-база «Осиновая», названная по реке, рядом с которой стоит. Здесь работала артель «Чукотка» – крупнейшее и старейшее старательское предприятие, добывающее золото с 1965 года. Кроме того ее силами проложено 1000км. дорог и более 500км. ЛЭП.

 

 

На перевал-базах живут смотрители вахтовым методом. Вахта обычно длится 4 месяца. В зависимости от времени года, невольная трудовая Робинзонада бывает более или менее одинокой. Иногда 1-2 машины проходят почти ежедневно, иногда раз в неделю может пройти колонна из 3-5, а то и десятка машин. Иногда может никого не быть по нескольку недель. Смотритель, он же радист, он же энергетик, он же повар. Деньги не то чтобы большие, но народ подсаживается на такой образ жизни, и многие «трубят» уже не один десяток лет. Вахтовики – люди разные: тут и интеллектуалы, и абитуриенты, которые готовятся к поступлению в ВУЗ, а некоторые просто привыкли быть в одиночестве, кто-то любит «севера» (рыбалку, природу)…

Водителей на перевал-базе всегда ждет вкусный обед или ужин, при необходимости – ночлег. Кроме того, установлена достаточно стабильная радиосвязь, и в определенное время 1-2 раза в день идет открытый радиоэфир между перевал-базами, приисками, метеостанциями: обмен информацией о движении транспортных средств, погоде, уровне воды на бродах в реках.


Сейчас здесь мерзость запустения. Все брошено очень по-русски, без оглядки, как при отступлении. Не хочется останавливаться здесь для обеда.

 

Есть две базы «Осиновая». Вторая находится уже за Солдатским перевалом, куда мы держим путь. Их цель – «обслуживать» перевал, давая приют всем желающим, если перевал занесен или пуржит.

Через полчаса по зеленым лугам выезжаем к реке Хариусная (приток Тылягрыткин), которая сбегает нам навстречу уже с самого перевала. Движемся по ее левому берегу против течения вперед и выше. Стоит насладиться простором и зеленью перед углублением в горный массив. 

 

На зеленом бережку приятно отдохнуть и перекусить.

Но медлить не стоит, и в 13 часов дня камазы начинают свой путь к перевалу Солдатский. Сопки сближаются, долина сужается, и река Хариусная мелеет прямо на глазах.

 

 

 

С каждым метром высоты кустики исчезают, а потом пропадает и трава. Мы опять в царстве камня. На склонах видны пятна прошлогоднего снега.

 

 

Но жизнь везде обнаруживает себя. Вон удирает, заслышав шум машин, большой медведь. Это уже 11-й зверь сегодня, замеченный, конечно, благодаря острому глазу Павла. Мы на ходу только успеваем отследить и сфотографировать.

 

 

 

В половине третьего подъем заканчивается. Мы удалились от развилки на 245 км. и находимся на перевале Солдатский (его координаты: 67° 21’ 5” N и 176° 49’ 7” E), высота порядка 960м. Остается главное – одолеть его.

 

 

А это оказывается не так просто сделать. На дороге постепенно накапливается снег, и вот уже камазы с трудом вписываются в узкий снежный коридор. Павел предупреждает, что, видимо, придется прокапывать проход. Чем? Оказывается, это предусмотрено – есть лопаты.

 

 

Но вдруг через надсадный рев камазов слышится чей-то работающий двигатель. И вот уже из-за снежных завалов навстречу нам идет человек. И Павел радостно восклицает: «Это же Александр Мостовой из Певека!» Здесь все друг друга знают!

За ним виднеется бульдозер «Кировец». Саша рассказывает, как, попав в снежную ловушку, из двух оставленных дорожниками неработающих «Кальмаров» (так водители именуют К750), соорудил один и начал утюжить снежную «пробку» перевала, расчищая дорогу себе и остальным. Вот так здесь принято: «Один - для всех, а все – за одного».

На перевале (вторая база «Осиновая») всегда можно погреться, поесть и попить чайку. Не будем мешать дальнобойщикам обмениваться новостями: это и приятно, и необходимо, особенно при первом летнем рейсе

А мы ходим, осматриваемся. За перевалом открываются новые дали. Пейзаж все тот же: высокие голые сопки с каменными осыпями всех оттенков коричневой гаммы. Человек из-за своей малости не может чувствовать себя здесь хозяином.

 

Уже через полчаса (в 15:30) отдохнувшие камазы начинают движение вниз по сухому и достаточно пологому спуску.

Природа будто проводит мастер класс, показывая, какую красоту можно создать, имея в палитре только белый (снег) и коричневые (камень) оттенки. А сопки справа – это уже горы высотой до 1400м.

По бокам дороги разворачиваются грандиозные цирки, в которых белые языки снега подчеркивают крутизну и причудливый рельеф склонов.

Местность постепенно выравнивается, горы потеснились, давая дорогу воде. Теперь она течет с перевала на юг, оформляясь в речку Малый Танюрер, которая спешит влиться в Танюрер.

 

 

 

Где влага, там – жизнь. Среди пестрой гальки опять появляются букеты яркой зелени с желтыми, как солнце, цветами.

К 17 часам мы оказываемся на берегу крупной реки. Она в половодье разлилась во всю ширину большой долины, и теперь ее основное русло окружено множеством озер и стариц. Это – Танюрер.


Справка: Река Танюрер протекает по территории Анадырского и Иультинского районов ЧАО. Название произошло от чукотского Таннурэр — «появление иноземцев». Длина реки составляет 482 км, площадь бассейна 18 500 км?. Исток находится в горной системе хребта Пекульней. Впадает в Анадырь слева в его нижнем течении. Питание снеговое и дождевое. В верховьях является горной рекой. Танюрер вскрывается в первой декаде июня, уровень воды при этом повышается на 3-6 м. Летом отмечается 3-5 паводков. В бассейне реки отмечено преобладание северо-восточных ветров, зимой также часты северо-западные, а летом — восточные, при средней скорости 4—5 м/с. Штормовые ветры чаще бывают весной.


Сейчас мы попали в большой бассейн этой реки. И движемся по течению вдоль, форсируя ее притоки: например, речку Угловую (рядом с одноименной горой).

Дорога вдоль берега позволяет прибавить скорость, и камазы несутся. А рядом несутся выскочившие из кустов черные с белыми хвостиками зайцы. Они, как это бывает в пустыне с сайгаками, почему-то не могут свернуть с полотна и просто изнемогают в желании опередить железное чудище. Но тщетно. И они отстают.

Дорога недолго остается пустынной. Вот впереди нехотя взлетают, уступая нам, три журавля. Все это пища медведей, и они не заставляют себя ждать.


Справка: Камчатский медведь, живущий на Чукотке, самый крупный подвид бурого медведя в России. Матерые самцы достигают 550 кг. веса и 2 метров роста. Это объясняется обилием пищи, например, лосося в реках. Окраска изменчива от угольно-черной до соломенно-желтой с белесыми тонами. Их число на Чукотке достигает 6000 особей.


Чем больше удаляемся мы от перевала, тем живописнее окрестности. К цветам добавляются рощицы ольхи, которая растет здесь, как стланик. Она создает целые заросли по берегу реки Канталяваам, очередного притока Танюрер.

Мы форсируем эту реку на расстоянии 300 км. от нашей «реперной точки» – развилки. Высоких деревьев не видно. Они остались, как и предсказывал Павел, в районе Билибино.

Уже около 18 часов вечера, а у нас, в отличие от шоферов, которые перекусили на базе у перевала, маковой росинки во рту не было. На галечном берегу Канталеваам хорошее место для привала.

 

 

Туристы таскают хворост, разжигают костер, а Павел с Саней вытаскивают рыболовное снаряжение, которое имеется у них на любую рыбу и на все виды рыбалки. Сейчас пригодится спиннинг. Уже минут через сорок они возвращаются, неся в руках связки рыб.

 

 

Но полакомиться рыбкой сейчас нам не светит: у водителей свой график движения. Нас ждет рыбный ужин, а пока мы все вместе заправляемся костровым чайком, Саня с Павлом споро чистят рыбу (привычно обходясь без женской помощи) и… в путь! А время тоже в пути: уже почти 9 часов вечера, хотя, конечно, полярный день долог.

Теперь нам все чаще встречаются не только медведи, число которых сегодня перевалило за 15. Изредка в сопках наблюдаются огромные самосвалы, которые напоминают о близости рудников м-я «Валунистое». Да и Эгвекинот, хоть и за горами, но неуклонно приближается. Мы все еще не можем оторваться от реки Танюрер, нанизывая ее притоки. Наконец, переезжаем очередной приток (река Голубая) и поворачиваем вдоль него уже на восток.

Река Голубая струится в зеленом стланике, сопки тоже позеленели, однако «текут» по ним не живые, а застывшие ледяные ручьи, напоминая, что здесь заполярье, и мороз отступил только на пару-тройку месяцев.

Дорога все-таки преподносит сюрприз в виде опрокинувшегося камаза, который перекрыл нам путь. В небольшой пробке суетятся «виновники», помогают ожидающие… Павел решается и объезжает затор прямо по руслу реки. Рискует, но… «Бог миловал».

И только в половине 12-того ночи мы, наконец, останавливаемся на берегу очередной реки. Кажется, это Ильмынейвеем. Вот так, каждый день ночевка в полночь. Но мы, как люди подневольные, должны вписываться в график движения дальнобойщиков. Зато как вкусна свежая жареная рыба! Шоферы-мастера моментально организовали без костра на сковороде рыбный ужин, а уж засыпаем мы сразу и без «колыбельной».

 

15.03.28: 1076
Яндекс.Метрика